cat-right
Достопримечательности мира     |     Дохристианские памятники Киева

Ленские столбы

Ленские столбы — удивительные по своей красоте скалы из кембрийского известняка, которые начинаются выше Олекминска и тянутся почти 80 километров до Покровска. Некогда они были объектом почитания.

Преобладающие рисунки на скалах — это лоси (животные, имеющие большое значение для хозяйства и религии эвенков). Вообще, у эвенков бытовало мнение, что почитаемые скалы имеют вид лосей.

Некоторые изображения вызывают ассоциации с более южными культурами. Например, шаманы в головных уборах в виде тиары с перьями и круглые бубны не встречаются ни у эвенков, ни у якутов, и к XX веку сохранились только на Алтае.

В Ленских столбах, у священных скал (бугад), в старину проводились многодневные шаманские мистерии. Довольно подробные сведения об аналогичных старинных обрядах, имевших место в 1930-е годы, удалось собрать этнографу А. Ф. Анисимову. По рассказам стариков-эвенков, возле бугады проводились два обряда — шингкэлэвун и гиркумки . Рядом со скалой возводился шаманский чум с изображением шаманских духов. В первый день совершения церемонии шинг-кэлэвун шаман отправлялся под родовой камень и разыскивал там духа — хозяйку земли (буннэ му-шун). Та посылала его к родовому божеству — бугады мушун (это имя можно переводить и как дух-хозяйка горьг и как дух-хозяйка вселенной). С разрешения этого божества шаман обращал свой бубен в ременный аркан и в загоне духа-хозяйки ловил промысловых зверей, которых препровождал на родовые охотничьи угодья. После этого шаман возвращался в шаманский чум и специальным речитативом описывал свое путешествие.

Сородичи решали, что зверя, добытого шаманом, недостаточно, и вторично посылали его к духу — хозяйке вселенной, но на этот раз для того, чтобы он не попросил, а выкрал души недостающих зверей.

Явившись к буннэ мушун во второй раз, шаман предлагал ей поискать в ее рубахе вшей. Старуха соглашалась, снимала рубашку и обнажала кожаную сумочку, где в виде шерстинок хранились души всех зверей тайги. Шаман незаметно крал оттуда нужное количество шерстинок и возвращался на землю, где шерстинки превращались в настоящих зверей.

Затем охотники отправлялись в тайгу на поиски шингкэнов — специальных магических амулетов, приносящих охотничью удачу, а по возвращении, надев специальные шапки из лосиных шкур, устраивали хоровод, во время которого изображали зверей и их характерные повадки. Главный танцор изображал вожака лосиного стада и должен был привлечь на родовые угодья весь табун.

После этого эвенки магическими средствами пытались увеличить численность зверя. Для этого они устраивали своеобразный кукольный театр: из тальника сооружали декорации, имитирующие покрытые кустарниками гари, излюбленное место жировки лосей, а рядом с ними ставили берестяные фигурки, изображающие лосих с приплодом. Затем эвенки разыгрывали сцену охоты: один охотник сообщал остальным, что выследил лосиное стало, вместе они бесшумно подкрадывались к месту пастбища и расстреливали фигурки из лука.

Сюжет другой шаманской мистерии, которая называлась гиркум-ки, не менее выразителен. Шаман рассылал своих духов по тайге, чтобы те обнаружили места кочевки лосей. Затем, получив нужную информацию, он отправлялся к ним сам в облике лосихи и заманивал самцов на родовые угодья, после чего исполнял со своими соплеменниками особый танец. Как предполагает А. С. Анисимов, это была пантомима, имитировавшая призывание важенками самцов и прочие характерные моменты из жизни стада.

Между этими обрядами и наскальными изображениями существует связь. Очень часто на Ленских скалах нарисовано именно то, что делали эвенки во время своих обрядов: здесь можно увидеть и охотников, которые целятся в лося или даже поражают его стрелами, и брачные игры лосей. Выходит, что рисунок имел такое же магическое значение, как и обряд, и обеспечивал древним таежным жителям изобилие дичи и удачную охоту.

Среди местных изображений особенно выделяется выполненный охрой рисунок человека с руками, воздетыми к небу, над ним три небольших кружочка. Местным жителям этот персонаж был известен под названием эмэгэт, сама же скала вблизи устья реки Малая Кэтэмэ соответственно носила название Эмэ-гэттээх хайа , то есть Скала с эмэ-гэтом. Эмэгэтами якуты называли покровительствующего шаману духа, каковым мог быть умерший шаман или кто-нибудь из второстепенных небожителей. Эмэгэт обычно изображался на медной пластинке в виде человечка величиной с указательный палец; эту пластину нашивали на шаманский костюм в области сердца.

По словам одного из местных жителей, рисунок был сделан девицей Кыласкып, дочерью дьявола-богатыря, с помощью обыкновенного древесного угля. Однако есть основания считать эту легенду достаточно поздней. По мнению Окладникова, наскальный рисунок перелает миф о сотворении мира, зафиксированный в конце XIX столетия ссыльным М. П. Овчинниковым: Когда-то в старые времена над тремя небесами, с теплым дыханием, подобным летнему теплому ветру, с тремя душами, вытянувши стан, как трехгодовалый жеребенок, стоял задумчиво Аар Тойон. Он раздвинул два больших белых солнца по сторонам, сотворил третье и повесил их между небом и землей и сказал: народ якутский, произошедший от трех белых пен, укрепляйся, плодись и умножайся.

Если догадка Окладникова верна, то на скале Эмэгэттэх Хайа изображен сам всемогущий Юрюнг Аар Тойон, творец всего сущего и глава якутского языческого пантеона.