cat-right
Достопримечательности мира     |     Казанский собор

Мистический фольклор Санкт-Петербурга

Санкт-Петербург — его дома и улицы, храмы и памятники — окутаны множеством мистических легенд. Величественная северная природа, красота зданий, драматичность истории Санкт-Петербурга — все это ведет к романтизации городского пространства.

Оставляя в стороне другие сюжеты, отметим только несколько мотивов, которые специфичны для Санкт-Петербурга и повторяются применительно к различным городским объектам.

Так, выше уже упоминались легенды о подвижности памятника Петру I — Медного всадника: герой известной поэмы А. С. Пушкина заметил, как голова Петра шевельнулась. Несомненно, А. С. Пушкин дал новый толчок мистическим преданиям о памятнике, но, скорее всего, он использовал уже существовавший фольклорный сюжет. И этот сюжет оказался живуч. Известны аналогичные легенды и о других петербургских памятниках Петру I. Согласно поверью, если в белую ночь подойти к памятнику Петру возле Михайловского замка, то ровно в три часа можно увидеть, как фигура царя чуть заметно меняет положение. Возможно, скульптор М. Шемякин сознательно стремился вписаться в уже существующую фольклорную традицию и, создавая скульптуру Петра, стремился достичь определенного эффекта; так или иначе, но сразу после открытия в Петропавловской крепости памятника Петру I работы М. Шемякина утвердилось мнение, что во время белых ночей кажется, будто он шевелится.

Бытует мнение, что легенды о подвижности памятников царю происходят из-за особых свойств петербургской атмосферы (особенно в период белых ночей). В этой связи вспоминается фраза, вложенная Ф. М. Достоевским в уста одного из его героев: Мне сто раз, среди этого тумана, задавалась странная, но навязчивая греза: "А что, как разлетится этот туман и уйдет кверху, не уйдет ли с ним вместе и весь этот... город, подымется с туманом и исчезнет как дым, и останется прежнее финское болото, а посреди его, пожалуй, для красы, бронзовый всадник на жарко дышащем, загнанном коне?"

Другой распространенный сюжет петербургского фольклора — поверье о строительной жертве, о том, что при возведении здания погибает его создатель. Частично рассказы данного типа являются отражением реальных событий.

Так, еще при возведении Исаа-киевского собора ходили слухи, что некий предсказатель сулил архитектору Огюсту Монферрану смерть по окончании строительства. И действительно, архитектор умер вскоре после открытия собора (бытует мнение, что причиной смерти было расстройство из-за неприязненного отношения императора к убранству собора). Монферран просил похоронить его в основании храма, построенного им, но эта просьба была отвергнута, так как архитектор-француз не был православным.

Легенды о смерти строителя связаны с Казанским собором, Инженерным замком, Аничковым мостом. Известна история о том, как при отливке Медного всадника чуть не погиб руководитель литейщиков Е. Е. Хайлов. К этому же ряду относятся рассказы о том, что архитектор К. Росси в момент открытия арки Генерального штаба стоял под ней, дабы подтвердить надежность перекрытий.

Современная мифология продолжает данную линию. Рассказывают, что в тюрьме Кресты — 999 камер; вернее, всего камер тысяча, но в одной из них замуровали архитектора Томишко, чтобы не выдал секретов здания. Аналогично часто повторяется утверждение, что архитекторы, сделавшие проект Большого дома (Управление НКВД-КГБ), закончили жизнь в его стенах, так же, как и многие заключенные, чьи тела сбрасывались в Неву через специальный тоннель (из-за донных отложений невская вода возле Большого дома имеет красноватый оттенок).

Более жизнерадостным вариантом петербургских легенд о строительной жертве является распространенное мнение, будто бы в основании Александровской колонны лежит ящик шампанского.

Еще одной легендой, неоднократно встречающейся в Петербур-- ге, является сюжет о предопределенности власти. Существовала легенда о том, что когда снимут леса с Исаакисвского собора, то падет дом Романовых. Хотя собор и был достроен в 1858 году, но еще очень долго продолжались отделочные работы. Окончательно леса были сняты только в 1916 году, чуть ли не накануне отречения Николая II от престола. Сходная легенда существует и о храме Спаса на Крови, только снятие строительных лесов связывается не с царями дома Романовых, а с большевиками.

Санкт-Петербург — город непростой судьбы. Его основание было следствием политической воли Петра I. Строительство сопровождалось колоссальными человеческими жертвами. Интересно, что рассмотренные выше сюжеты петербургского фольклора перекликаются с историей основания города, разрабатывают его миф творения : мистифицируется личность отца-основателя Петра I, воссоздается история гибели людей во имя строительства, происходит полемика с произволом верховной власти. Сюжеты рассмотренных типов кочуют от объекта к объекту, со временем адаптируясь к новым реалиям.