cat-right
Достопримечательности мира     |     Москва: принципы организации пространства

Москва

На территории Москвы можно указать несколько мест, где с большей или меньшей степенью вероятности существовали языческие сакральные объекты. Связь того или иного московского урочища с дохристианскими культами можно предполагать, во-первых, на основании исторических и археологических свидетельств, во-вторых, на основе специфической топонимики (в том числе церковной) и, в-третьих (с гораздо меньшей долей уверенности), на основании фольклора.

На месте первоначальной Москвы, на мысу Боровицкого холма, находился почитаемый камень. По-видимому, сакральная символика камня была связана с купальскими праздниками, на что указывает тот факт, что на месте камня в XI веке была установлена церковь Иоанна Предтечи (день Иоанна Предтечи в христианстве совпадал с днями купальских праздников). Церковь была первым христианским храмом на территории Москвы. Первые московские приверженцы новой религии с уважением отнеслись к древней святыне: камень не был уничтожен, его вписали в церковный алтарь как предмет для почитания. В 1461 году по указу великого князя Василия II обветшавшая церковь была заменена каменной; через сорок восемь лет, после пожара, она была отстроена еще раз. Однако ни при одной перестройке священный валун не потревожили. Вплоть до XIX века он находился в одном из приделов церкви и пользовался массовым поклонением как чудотворный. Историк И. К. Кондратьев писал: У подножия иконы св. мученика Уара лежал четырехгранный, известковой породы камень длиной почти с аршин, служивший ступенью для прикладывающихся к иконе. На этот камень во время молебна матери клали спеленутых младенцев, а иные и двухгодовалых детей. В 1847 году по личному приказу митрополита Филарета и древнейшая церковь Москвы, и камень были снесены, причем в кратчайшие сроки, что сделало невозможным противодействие общественности. При сносе церкви пол кирпичным полом алтаря были обнаружены лошадиный череп, коровьи и бычьи кости, что, видимо, являлось останками жертвенных животных.

Обращает на себя внимание московский топоним Болваиова гора (Таганский холм); болванами в старину называли языческих идолов. По старинной легенде, именно на мысу Болвановой горы, на месте нынешней церкви Никиты-мученика, библейским Мосохом было основано первое московское поселение. Топоним Болваиова может быть растолкован и вне языческого контекста — во времена татаро-монгольского ига здесь, в начале дороги на Орду, находилась резиденция татар, и были установлены некие фигуры (болваны). С другой стороны, в пользу ритуального использования говорит еще одно название Болвановой горы — Красный холм (ср.: весенний праздник Красная горка).

В Чертолье, в районе, примыкающем к нынешнему храму Христа Спасителя, наблюдается сосредоточение специфических топонимов. Во-первых, это топонимы, созвучные с именем бога Белеса и его христианского преемника — святого Власия: Волхонка и Власьева слобода с двумя Власьевскими переулками. Во-вторых, топонимы с корнем черт — ручей Черторый, Чертольские улицы и собственно Чертолье. Такое подчеркнуто плотное скопление хтонических топонимов говорит в пользу того, что данная местность воспринималась как некая особая зона, связанная с язычеством и, в частности, с культом бога Белеса. Возможно, из-за этого в данном районе строились прощи — храмы, ритуальность которых была связана с почитанием земли; из трех прощ, существовавших на территории старой Москвы, две находились в Чертолье.

Для Замоскворечья характерна большая плотность женских топонимов.

Определенные закономерности в распределении топонимики московского центра позволили высказать предположение о том, что пространство здесь было организовано как некий круг: Красный холм — Боровицкий холм — Чертолье — Замоскворечье символизировались как весна — лето — осень — зима (утро — день — вечер — ночь и т. д.). Однако данная романтическая версия вряд ли может быть доказана из-за малого количества исходной информации и из-за субъективности в толкованиях.

На территории Большой Москвы также можно выделить несколько языческих объектов. Местность, занимаемая современной Москвой, была заселена примерно в IV- III тысячелетиях до и. э. Начиная со второй половины I тысячелетия до и. э. на излучинах Москвы-реки образовался ряд городищ, относящихся к так называемой дьяковской археологической культуре: Спас-Тушинское, Тушинское, Щукинское, Кунцевское, Сетуньское, Андреевское (Мамоновское), Нижне-Котловское, Дьяковское, Капотненское. Также городища существовали на Боровицком холме, близ Красного холма, на реке Неглинке (в Драчах). Все эти археологические объекты были одновременно местом жительства и отправления культа. Пришедшее христианство застало эти культы и пыталось их ассимилировать. Не только Боровицкий камень был встроен в алтарь христианской церкви — например, па Кунцевском городище церковь была установлена непосредственно над языческим жертвенником.

На некоторых из перечисленных выше городищ жизнь прекратилась довольно давно, но при этом иногда наблюдалось использование их в качестве мест проведения ритуалов. Так, И. Е. Забелин в конце XIX века отмечал существование обрядовых практик на Дьяковском и Кунцевском городищах.

Представляется вполне вероятной высказанная В. Муравьевым версия о том, что три московских топонима с корнем арбат — Арбат, Арбатецкая улица возле Крутиц, Малый Арбатец у Воронцова поля (ныне Дурасовский переулок) — происходят от слов арбуй (знахарь, колдун) и арбовати (колдовать); эти слова встречаются в документах XVI века применительно к чудским волхвам. Таким образом, данные названия указывают на существование в указанных местностях дославянских, финно-угорских святилищ.

С древними памятниками может быть связан специфический фольклор: так, в Москве неоднократно фиксировалось поверье, рассматривающее ту или иную точку, связанную с древними культами, как проклятое место. Например, проклятым местом в XIX веке называлось Кунцевское городище. При строительстве па Мамоновом городище высотного здания АН СССР фиксировались слухи о том, что данное место проклято и любое строительство на нем не даст положительных результатов. Однако наиболее ярким примером данного фольклорного мотива являются рассказы о проклятости места в Чсртолье, на котором ныне стоит храм Христа Спасителя — согласно народной молве, данное место непригодно для какого-либо строительства и все здания, возведенные здесь, ожидает скорая гибель.